![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
panzer038Оригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
judastruth в Как жиды воровали цемент в блокадном Ленинграде
judastruth в Как жиды воровали цемент в блокадном ЛенинградеОчень интересная история от одного "богоизбранного". Оказывается в дни блокады тайно функционировала синагога, хотя 29 июня 1929 Постановлением президиума Ленсовета жидовская религиозная община была ликвидирована, а в 1930 решением Леноблисполкома Большая хоральная синагога была закрыта. Для ремонта синагоги жиды воровали цемент со склада, хотя в тот период строительный материал представлял государственную ценность и отпускался в малых количествах для неотложных работ. Папеле рассказчика Нахамкин Лейзер Михалевич работал кладовщиком на хозяйственном складе от Райпищеторга Петроградского района, откуда жиды и тырили стройматериалы. Для того, чтобы провезти ворованный цемент, жиды давали продуктовую взятку работникам милиции. Также жидок-рассказчик ежедневно приходил на склад к родителям на обед, на территории которого был обустроен огород для своих.
Теперь дадим слово самому участнику этих действий (комментарии мои):
Мне хорошо известно, что и в тяжелые годы блокады в помещении малого зала синагоги постоянно проживали не менее десяти ортодоксальных евреев, которые проводили молитвы, охраняли свитки Торы, по мере возможности поддерживали связь с евреями, постоянно посещающими в мирные годы синагогу и имеющими там постоянные места. К числу таких прихожан относились: мой отец Нахамкин Лейзер Михалевич и его три брата. В связи с тем, что папа, имея белый билет по зрению, не был призван в армию, он работал кладовщиком на хозяйственном складе от Райпищеторга Петроградского района (Ага, как воевать так жиды слепые, а как занимать хлебную должность, то "недуг" не мешает!). На складе находились стройматериалы: кровельное железо, краска, цемент, песок, щебень, спецодежда, весы, бумага, разная магазинная утварь. Вместе с отцом работала моя мачеха в качестве рабочей. Магазины по требованиям получали со склада необходимое.
Я ежедневно приходил на склад к родителям на обед, так как мачеха там на плите в конторке имела возможность готовить из скудных продуктов и овощей, которые выращивались на грядке на территории склада (Вот любят жиды прибедняться! "скудные" видите ли продукты! Да о собственном огородике в те дни мечтал каждый блокадник!). Склад находился на Павловской улице, рядом с Большим проспектом Петроградской стороны. Я часто помогал отцу и мачехе на складе. После прорыва блокады Ленинграда в январе 1943 гола, несмотря на продолжавшиеся бомбёжки и обстрелы, которые постепенно уменьшались, город постепенно начал залечивать свои раны. Разбирались завалы, ремонтировались колдобины на дорогах и делались другие работы. Ленинградцы жили надеждами на скорое снятие блокады. В один из дней в калитку склада постучались и, когда калитка распахнулась, мы все трое увидели двух стариков с палочками и длинными бородами. Увидав отца, они поздоровались с ним на иврите, сказали на русском мне и мачехе: «Здрасте», а затем прошли с папой в конторку и беседовали с ним на иврите и частично на идише. Мы с Анной Яковлевной слышали этот разговор, она понимала весь разговор, который происходил за дверью, а я частично, что говорилось на идише, но полной ясности их разговора я не имел. После беседы с отцом, которая длилась около часа, старцы попрощались и покинули склад. Папа вышел из конторки бледный, некоторое время он молчал, а затем по требованию Анны Яковлевны рассказал суть его разговора со старцами. Один из старцев оказался старостой синагоги, а второй – раввин. Они обратились с просьбой отпустить со склада на ремонт разрушенного купола синагоги цемент. Они старались убедить папу, обратись к его религиозным убеждениям, что он сделает благое дело. Все трое понимали, что выполнение данного мероприятия чревато большой опасностью, в тот период строительный материал представлял государственную ценность и отпускался в малых количествах для неотложных работ. Органы правопорядка строго следили за незаконными мероприятиями, и за нарушение полагалась высшая мера наказания по закону военного времени (Что как видим не останавливало жидов от занятия воровством). Папа обсуждал проблему с Анной Яковлевной в моём присутствии. Я понимал, что он продумывает, как организовать доставку цемента в синагогу для благих целей, но не предполагал, что буду одним из исполнителей этой операции. В последующие дни мы с папой ходили пешком в синагогу и там, по-видимому, был составлен окончательный план проведения доставки цемента со склада в синагогу.
В один из дней папа обратился ко мне. Он сказал мне:
«Миша, ты был свидетелем, когда велись беседы на складе и в синагоге с раввином и старостой. Ты видел разрушенный снарядом купол. Я окажу помощь в ремонте купола и дам цемент. Это очень опасная операция, и если она не удастся, то я пострадаю, и меня могут арестовать. Я религиозный, и совесть не даёт мне покоя. Составлен план выполнения этого мероприятия и я прошу тебя помочь его осуществить. План такой – на склад приедет машина грузовая, её загрузят цементом, накроют брезентом и сверху набросают щебень с песком. Шофёр машины не знает, как проехать к синагоге, и ты будешь по дороге ему подсказывать, как коротким путём доехать до места; в синагоге вас встретят и разгрузят машину, а ты пешком вернёшься на склад, где я тебя буду ждать. По дороге машину может остановить милиция или патруль. Как избежать остановки машины, я тебе расскажу в день проведения операции». В последующие дни мы с папой ходили пешком в синагогу и там, по-видимому, был составлен окончательный план проведения доставки цемента со склада в синагогу.
Папа в присутствии шофёра мне сказал:
«Миша, если машину остановит постовой, ты должен ему в момент осмотра машины отдать пакет и сказать: там продукты. Пока он с колеса или с кабины спустится и будет просматривать содержимое пакета, машина должна тронуться, и надежда на то, что снова он вас не остановит. Ведь ты знаешь, что в продуктах сейчас все нуждаются, и на этом строится весь план доставки благополучно цемента в синагогу. От вас обоих всё зависит».
Я сказал шофёру, как ехать – Павловская улица, Большой проспект Петроградской, Тучков мост, Разьезжая Васильевского острова, набережная лейтенанта Шмидта, площадь Труда, Поцелуев мост. Декабристов, мимо театра оперы и балета, повернуть налево у института Лесгафта на Лермонтовский проспект и въехать в ворота синагоги. Шофёр был молодой еврей в военной форме, но расположение улиц Ленинграда он не знал. Папа меня поцеловал и сказал, что надеется, что мы всё сделаем, как он нас проинструктировал. Ворота склада открылись, и мы тронулись. Первый раз я подсказал шофёру перед Тучковым мостом. Мы уже выехали на набережную перед мостом лейтенанта Шмидта, и здесь вдруг машина остановилась, я взглянул вниз и увидел милиционера – пожилого мужчину. Я увидел, что шофёр показал ему на меня. Милиционер встал на ступеньку кабины и посмотрел на меня и на камуфляж машины. Я сразу стал говорить: «Дяденька, у вас семья есть?» Он непроизвольно ответил: «Да». Вот тогда я размахнулся и бросил противогазную сумку на землю. Милиционер спустился со ступеньки кабины, и в это время наблюдавший из кабины шофёр на хорошей скорости тронулся с места и въехал на мост. Никто нас больше не останавливал, я видел, как милиционер нагнулся над сумкой с продуктами. Второй раз я подсказал маршрут на Декабристов.
На углу Лермонтовского проспекта нас ждал старик, он показал на ворота синагоги. Ворота были открыты, и машина быстро въехала во двор. Меня сняли с машины и проводили в помещение малой синагоги; как разгружали машину, я не видел, помню только, что шофёр вошёл в помещение, схватил меня в охапку и прижал к себе. Он на идише рассказал находящимся в помещении нескольким евреям о нашей поездке и хвалил меня. Староста, которого я уже знал в лицо, по-русски меня поблагодарил и велел передать благодарность отцу. Меня накормили чечевичной кашей с куском хлеба, и затем один из мужчин пошёл меня провожать. Он проводил меня до площади Труда, а затем я самостоятельно пришёл на склад. Когда я увидел папу и Анну Яковлевну, то понял, как они меня ждали, и по лицам было видно, как они переживали. Когда они успокоились, я им обо всём подробно рассказал. Конечно, они меня похвалили, и я был доволен, что сумел всё выполнить.
Автор: Михаил Лейзерович Нехамкин
Источник
А теперь давайте проведём альтернативный опрос, на манер того, что проводил жидовский канал "Дождь".
Нужно ли было сдать жидов Ленинграда немцам, чтобы спасти сотни тысяч жизней русских людей?
This entry was originally posted at http://judastruth.dreamwidth.org/161844.html. Please comment there using OpenID.
Теперь дадим слово самому участнику этих действий (комментарии мои):
Мне хорошо известно, что и в тяжелые годы блокады в помещении малого зала синагоги постоянно проживали не менее десяти ортодоксальных евреев, которые проводили молитвы, охраняли свитки Торы, по мере возможности поддерживали связь с евреями, постоянно посещающими в мирные годы синагогу и имеющими там постоянные места. К числу таких прихожан относились: мой отец Нахамкин Лейзер Михалевич и его три брата. В связи с тем, что папа, имея белый билет по зрению, не был призван в армию, он работал кладовщиком на хозяйственном складе от Райпищеторга Петроградского района (Ага, как воевать так жиды слепые, а как занимать хлебную должность, то "недуг" не мешает!). На складе находились стройматериалы: кровельное железо, краска, цемент, песок, щебень, спецодежда, весы, бумага, разная магазинная утварь. Вместе с отцом работала моя мачеха в качестве рабочей. Магазины по требованиям получали со склада необходимое.Я ежедневно приходил на склад к родителям на обед, так как мачеха там на плите в конторке имела возможность готовить из скудных продуктов и овощей, которые выращивались на грядке на территории склада (Вот любят жиды прибедняться! "скудные" видите ли продукты! Да о собственном огородике в те дни мечтал каждый блокадник!). Склад находился на Павловской улице, рядом с Большим проспектом Петроградской стороны. Я часто помогал отцу и мачехе на складе. После прорыва блокады Ленинграда в январе 1943 гола, несмотря на продолжавшиеся бомбёжки и обстрелы, которые постепенно уменьшались, город постепенно начал залечивать свои раны. Разбирались завалы, ремонтировались колдобины на дорогах и делались другие работы. Ленинградцы жили надеждами на скорое снятие блокады. В один из дней в калитку склада постучались и, когда калитка распахнулась, мы все трое увидели двух стариков с палочками и длинными бородами. Увидав отца, они поздоровались с ним на иврите, сказали на русском мне и мачехе: «Здрасте», а затем прошли с папой в конторку и беседовали с ним на иврите и частично на идише. Мы с Анной Яковлевной слышали этот разговор, она понимала весь разговор, который происходил за дверью, а я частично, что говорилось на идише, но полной ясности их разговора я не имел. После беседы с отцом, которая длилась около часа, старцы попрощались и покинули склад. Папа вышел из конторки бледный, некоторое время он молчал, а затем по требованию Анны Яковлевны рассказал суть его разговора со старцами. Один из старцев оказался старостой синагоги, а второй – раввин. Они обратились с просьбой отпустить со склада на ремонт разрушенного купола синагоги цемент. Они старались убедить папу, обратись к его религиозным убеждениям, что он сделает благое дело. Все трое понимали, что выполнение данного мероприятия чревато большой опасностью, в тот период строительный материал представлял государственную ценность и отпускался в малых количествах для неотложных работ. Органы правопорядка строго следили за незаконными мероприятиями, и за нарушение полагалась высшая мера наказания по закону военного времени (Что как видим не останавливало жидов от занятия воровством). Папа обсуждал проблему с Анной Яковлевной в моём присутствии. Я понимал, что он продумывает, как организовать доставку цемента в синагогу для благих целей, но не предполагал, что буду одним из исполнителей этой операции. В последующие дни мы с папой ходили пешком в синагогу и там, по-видимому, был составлен окончательный план проведения доставки цемента со склада в синагогу.
В один из дней папа обратился ко мне. Он сказал мне:
«Миша, ты был свидетелем, когда велись беседы на складе и в синагоге с раввином и старостой. Ты видел разрушенный снарядом купол. Я окажу помощь в ремонте купола и дам цемент. Это очень опасная операция, и если она не удастся, то я пострадаю, и меня могут арестовать. Я религиозный, и совесть не даёт мне покоя. Составлен план выполнения этого мероприятия и я прошу тебя помочь его осуществить. План такой – на склад приедет машина грузовая, её загрузят цементом, накроют брезентом и сверху набросают щебень с песком. Шофёр машины не знает, как проехать к синагоге, и ты будешь по дороге ему подсказывать, как коротким путём доехать до места; в синагоге вас встретят и разгрузят машину, а ты пешком вернёшься на склад, где я тебя буду ждать. По дороге машину может остановить милиция или патруль. Как избежать остановки машины, я тебе расскажу в день проведения операции». В последующие дни мы с папой ходили пешком в синагогу и там, по-видимому, был составлен окончательный план проведения доставки цемента со склада в синагогу.
Папа в присутствии шофёра мне сказал:
«Миша, если машину остановит постовой, ты должен ему в момент осмотра машины отдать пакет и сказать: там продукты. Пока он с колеса или с кабины спустится и будет просматривать содержимое пакета, машина должна тронуться, и надежда на то, что снова он вас не остановит. Ведь ты знаешь, что в продуктах сейчас все нуждаются, и на этом строится весь план доставки благополучно цемента в синагогу. От вас обоих всё зависит».
Я сказал шофёру, как ехать – Павловская улица, Большой проспект Петроградской, Тучков мост, Разьезжая Васильевского острова, набережная лейтенанта Шмидта, площадь Труда, Поцелуев мост. Декабристов, мимо театра оперы и балета, повернуть налево у института Лесгафта на Лермонтовский проспект и въехать в ворота синагоги. Шофёр был молодой еврей в военной форме, но расположение улиц Ленинграда он не знал. Папа меня поцеловал и сказал, что надеется, что мы всё сделаем, как он нас проинструктировал. Ворота склада открылись, и мы тронулись. Первый раз я подсказал шофёру перед Тучковым мостом. Мы уже выехали на набережную перед мостом лейтенанта Шмидта, и здесь вдруг машина остановилась, я взглянул вниз и увидел милиционера – пожилого мужчину. Я увидел, что шофёр показал ему на меня. Милиционер встал на ступеньку кабины и посмотрел на меня и на камуфляж машины. Я сразу стал говорить: «Дяденька, у вас семья есть?» Он непроизвольно ответил: «Да». Вот тогда я размахнулся и бросил противогазную сумку на землю. Милиционер спустился со ступеньки кабины, и в это время наблюдавший из кабины шофёр на хорошей скорости тронулся с места и въехал на мост. Никто нас больше не останавливал, я видел, как милиционер нагнулся над сумкой с продуктами. Второй раз я подсказал маршрут на Декабристов.
На углу Лермонтовского проспекта нас ждал старик, он показал на ворота синагоги. Ворота были открыты, и машина быстро въехала во двор. Меня сняли с машины и проводили в помещение малой синагоги; как разгружали машину, я не видел, помню только, что шофёр вошёл в помещение, схватил меня в охапку и прижал к себе. Он на идише рассказал находящимся в помещении нескольким евреям о нашей поездке и хвалил меня. Староста, которого я уже знал в лицо, по-русски меня поблагодарил и велел передать благодарность отцу. Меня накормили чечевичной кашей с куском хлеба, и затем один из мужчин пошёл меня провожать. Он проводил меня до площади Труда, а затем я самостоятельно пришёл на склад. Когда я увидел папу и Анну Яковлевну, то понял, как они меня ждали, и по лицам было видно, как они переживали. Когда они успокоились, я им обо всём подробно рассказал. Конечно, они меня похвалили, и я был доволен, что сумел всё выполнить.
Автор: Михаил Лейзерович Нехамкин
Источник
А теперь давайте проведём альтернативный опрос, на манер того, что проводил жидовский канал "Дождь".
Нужно ли было сдать жидов Ленинграда немцам, чтобы спасти сотни тысяч жизней русских людей?
This entry was originally posted at http://judastruth.dreamwidth.org/161844.html. Please comment there using OpenID.